Read & GoЧитай и действуй

Наставления вступающему на Путь Воина. Часть 1/2

Будосёсинсю

Наставления вступающему на Путь Воина

Если человек называет себя самураем и на поясе у него висит меч, он не имеет права забывать о боевом духе сражения. Когда не забывают о духе сражения, тогда помнят и о смерти

содержание

Часть 1   Часть 2

самурай-art-красивые-картинки-арт-850235

1. Помня о смерти, наполняешь жизнь смыслом

Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириады зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой и счастливой жизнью. Он будет исключительным человеком, наделенным прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна и подобна капле ночной росы или утреннему инею. Тем более такова жизнь воина. И если самурай будет думать, что можно утешать себя вечной мыслью о службе своему господину или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если самурай живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, если, стоя перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица своих родных он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда долг и преклонение будут искренними, а сердце его исполнится верности и сыновней почтительности.

Если же самурай не помнит все время о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, он будет произносить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод для споров. На слова могут и не обратить внимания, но если его упрекнут, дело может окончиться ссорой. Когда самурай прогуливается в увеселительных местах среди толпы без должной осторожности, он может столкнуться с каким-нибудь большим глупцом и быть втянут в ссору еще прежде, чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина — запятнано, а его родители и родственники — осыпаны упреками.

Все эти несчастья происходят от того, что воин не помнит все время о смерти. Тот же, кто не забывает об этом, будет, как и подобает самураю, тщательно взвешивать каждое слово и не будет вступать в бесполезные споры. Самурай никому не позволит заманить себя в ловушку, где он внезапно может оказаться в безвыходном положении, и потому избегнет мириада зол и несчастий. И знатные, и низкие, забывая о смерти, становятся склонными к излишествам в еде и вине, и погрязают в разврате. Поэтому они преждевременно умирают от болезней печени и селезенки, и, даже еще будучи живыми, они становятся бесполезными, ибо болезнь лишает их существование смысла. Те же, у кого перед глазами всегда лик смерти, сильны и здоровы в молодости. Они берегут себя, они умерены в еде и вине и избегают женщин. И потому болезни не иссушают их, а жизнь их долга и прекрасна.

Тот, кто живет в этом мире, может потакать всем своим желаниям: тогда его алчность возрастает, он желает того, что принадлежит другим, и не довольствуется тем, что имеет, становясь похожим на простого торговца. Если самурай всегда смотрит в лицо смерти, он не будет привязан к вещам и не проявит нетерпения и жадности. Он станет, как я говорил прежде, прекрасным человеком.

Самурай должен всегда помнить о смерти. Ёси-да Кэнко в Цурэдзурэ-гуса говорит, что монах по имени Синкай имел обыкновение неподвижно сидеть дни и ночи напролет, размышляя о своем конце. Несомненно, это очень удобный способ для отшельника, но не для воина. Ведь тогда воин должен был бы пренебречь своим долгом и отказаться от Пути верности и сыновней почтительности. Самурай должен постоянно отдавать себя и общественным, и личным делам. Но когда бы у него ни появилось немного времени для себя, чтобы побыть в безмолвии, он не должен забывать возвращаться к вопросу о смерти и размышлять о ней. Предание говорит, что Кусуноки Масаси-гэ* увещевал своего сына Масацура всегда помнить о смерти.

Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

Кусуноки Масасигэ (1294-1336) — один из самых знаменитых национальных героев Японии.

2. Не забывай о готовности к битве

Того, кто хочет вступить на Путь Воина, никоща, ни днем, ни ночью, не покидает дух ожидания битвы. Наша страна отличается от других тем, что здесь даже самый последний торговец, крестьянин или ремесленник неизменно носит на поясе меч, хотя бы старый и ржавый. Таков обычай народа Японии, исполненного воинственного духа. Его определили боги, и он будет неизменен на протяжении десяти тысяч поколений.

Как бы то ни было, но три сословия (крестьяне, ремесленники и торговцы) лишены внутреннего позыва к сражению. Что же касается военного сословия, то даже низкий слуга, помощник или лакей всегда имеет при себе меч. Нет нужды говорить, что самурай никогда не расстается со своим мечом даже на мгновение. Подлинный самурай всегда наготове: даже когда он принимает ванну, рядом с ним лежит деревянный меч. Ибо самурай не имеет права утратить дух сражения ни на секунду.

Даже в своем доме следует вести себя только так, а что уж и говорить о том, когда покидаешь его и отправляешься в чужие края. Во время поездки самурай никогда не забывает о том, что может случиться что-нибудь неожиданное: по дороге или даже там, куда он направляется, он может столкнуться с сумасшедшим, пьяницами или другими глупцами. Вот почему древние говорили: «Выходя за ворота, самурай видит врага».

Если человек называет себя самураем и на поясе у него висит меч, он не имеет права забывать о боевом духе сражения. Когда не забывают о духе сражения, тогда помнят и о смерти. Самурай, надевающий меч, но забывающий о духе сражения, ничем не отличается от торговца или крестьянина в обличий воина. Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

3. В мирное время воину необходимо Учение

Самурай по своему положению — выше остальных трех сословий, он должен управлять людьми, а потому он обязан отдавать все силы Учению и глубоко понимать природу вещей.

Самураи, рождавшиеся в эпоху войн, уже с 15-16 лет сражались наравне со взрослыми. Поэтому к 12-13 годам они должны были уметь править конем, стрелять из лука и мушкета и владеть всеми боевыми искусствами. У них не было времени на то, чтобы научиться как следует читать и писать. Вот почему многие из них были неграмотны и невежественны и не могли написать ни одного иероглифа.

Таких самураев в эпоху Сражающихся Царств (Период с середины XV до середины XVI вв.) было большинство. И дело не в том, что они не желали отдавать силы Учению или что их плохо воспитывали родители. Просто они целиком посвящали себя Пути Воина. Ныне в нашей стране царят мир и спокойствие. Тем не менее, самураю непозволительно пренебрежительно относиться к совершенствованию на Пути Воина. Но все-таки, в наше время самураи уже не идут в свою первую битву в возрасте 15 лет. И потому, как только мальчику исполняется 10 лет, ему следует начинать читать Четверокнижие, Пятиканоние и Семь военных канонов (Четверокнижие: Великое учение, Срединное и неизменное, Луньюй иМэн-цзы. Пятиканоние: Книга перемен. Книга истории, Книга стихов. Книга ритуалов и Анналы Весен и Осеней) и упражняться в письме и каллиграфии. В 15 лет самурай, когда у него прибавится сил и он окрепнет телом и духом, должен начинать овладевать стрельбой из лука, управлением лошадью и прочими боевыми искусствами. Вот как необходимо воспитывать сына в мирное время.

Невежество воина в эпоху войн еще можно извинить. Но в мирное время невежество и безграмотность непростительны для воина. Их нельзя оправдать ни юностью, ни болезненностью детей. Все дело в небрежности и беспечности родителей и, в конечном счете, в непонимании того, что значит подлинная любовь к своему ребенку.

Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

4. Будь преданным родителям, даже плохим

Тот, кто хочет стать самураем, обязан в первую очередь заботиться о том, чтобы должным образом исполнить свой сыновний долг перед родителями. Человек, непочтительный к своим родителям, бесполезен, даже если он умен и образован, во всем превосходит других и обладает красноречием и красивой внешностью. В Бусидо очень важно различать корни и ветви и действовать соответственно. Тот, кто затрудняется отличить корни от ветвей, едва ли сможет постичь, что такое долг. А того, кто не понимает, что такое долг, едва ли можно назвать самураем. Умеющий различать корни и ветви поймет, что родители — это корень его самого, а его тело — это ветви плоти и крови родителей. Если человек хочет достичь высокого положения и при этом плохо относится к своим родителям, это значит, что он не различает корни и ветви. Далее, существует два уровня исполнения сыновнего долга. Например, нет ничего удивительного в том, что сын неустанно исполняет свои обязанности перед любящими родителями. Такие родители всегда искренне пекутся о своем ребенке, нежно и терпеливо воспитывают его. Они отдают свои с трудом заработанные средства на хорошее оружие, на седла, на упряжь для лошади и домашнюю утварь, они стараются, чтобы у сына всего было в достатке. Они подыскивают сыну добрую жену, а, уходя на покой, оставляют ему все наследство. В этом нет ничего особенного: ведь даже встречаясь с незнакомцем, мы, если незнакомец в чем-то помог нам, не можем остаться безучастными к нему и стараемся оказать ему поддержку, невзирая на то, станет об этом известно или нет. Мы отложим свои дела на потом и в первую очередь поможем ему. Что же удивительного в том, что родители, искренне любя своего сына, делают для него все возможное? Сколь бы рьяно в таком случае сын ни исполнял свой сыновний долг, сделанного им всегда будет недостаточно. Это лишь исполнение долга и в этом нет ничего, достойного похвалы.

Однако, бывают и другие родители, лишенные чувства любви и нежности. Когда они стареют и становятся дряхлыми, они лишь жалуются по всякому пустяковому поводу и ничего не оставляют сыну в наследство. Более того, они ставят своего сына в трудное положение, не понимая того, что просто вырастить хорошего сына уже достаточно. Они беспрерывно жалуются на плохую еду и одежду и, как ни в чем не бывало, позорят своего сына перед людьми, говоря каждому встречному: «Мы испытали столько трудностей и горя, а наш сын непочтителен и не заботится о нас, хотя мы уже совсем немощные». Почитать даже таких родителей, несмотря на то, что это трудно, искренне печалиться о том, что они стали немощными и дряхлыми, не пренебрегать ими и всегда исполнять свой сыновний долг перед ними — вот что должен делать по-настоящему почтительный сын.

Такой воин постигнет Путь Верности и Долга и на службе своему господину. Он будет преданно служить господину не только когда господин в силе и благополучии, но и когда произойдет что-нибудь неожиданное и господин окажется в беде. Такой воин ни за что не покинет своего господина, даже если на его стороне из ста всадников осталось только десять, а из десяти — один. Даже если вражеские стрелы будут сыпаться дождем, он встретит их, ни на мгновение не задумываясь о собственной жизни и исполнит свой воинский долг до конца. Слова «родитель» и «господин», «сыновняя почтительность» и «верность» звучат по-разному, но по сути они — одно. Вот почему древние говорили: «Ищи верного самурая в доме почтительного сына!» Говорить о том, что воин, непочтительный к своим родителям, может быть верным и преданным своему господину, просто смешно.

Человек, у которого не хватает ума понять, что он непочтителен к своим корням, определенно не может знать, что такое долг и обязательства, и не может преданно служить господину, с которым его не связывают естественные узы.

Тот, кто непочтителен к своим родителям, может покинуть свой дом и поступить на службу к какому-нибудь даимё. Но при этом он всегда будет следить за ситуацией. И если он увидит, что удача отвернулась от его господина, он быстро позабудет о долге и убежит с поля брани еще в ходе сражения, спасаясь от вражеских стрел. У такого даже не хватит прямоты и мужества вступить в сговор с врагом и перейти на его сторону, о чем свидетельствуют и прошлое, и настоящее. Это пробуждает в нас чувство стыда и заставляет быть осмотрительными. Мои слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

5. Чувство стыда— вот опора справедливости

Бусидо утвердится только тогда, когда тот, кто хочет стать самураем, будет четко различать справедливость и несправедливость и исполнится решимости стремиться к первому и избегать последнего. Справедливость и несправедливость различаются как добро и зло:

справедливость — не что иное, как добро, а несправедливость — не что иное, как зло. Чаще всего люди неспособны разобрать, где добро, а где зло, где справедливость, а где несправедливость, и потому полагают, что следовать справедливости и совершать добро — трудно и хлопотно, а поступать несправедливо и нести зло — легко и безопасно. И поэтому они отдают себя несправедливости и злу, а следование справедливости и совершение добрых дел находят утомительным и неприятным.

Если человек — совершенный глупец, и не может отличить правильное от неправильного, справедливость от несправедливости, это еще куда ни шло. Но тот, кто в глубине души осознает зло несправедливости и при этом поворачивается спиной к дому и совершает несправедливые поступки, не может называться самураем. Такое вызывает лишь глубокое сожаление.

Можно сказать, что источником таких поступков является невоздержанность. И хотя слово «невоздержанность» звучит не так уж плохо, если взглянуть в корень действий, следует признать, что это несправедливость, идущая от трусости. Вот почему говорят, что самурай обязан всегда избегать несправедливости и поступать в соответствии со справедливостью.

Существует три уровня справедливости. Например, вы со своим знакомым собираетесь отправиться в путешествие и ваш спутник имеет при себе 100 ре. Он не хочет везти деньги с собой и просит вас оставить их у себя в доме до вашего возвращения. Но еще до того, как вы отправились в путешествие, он вдруг по какой-то причине умирает, и, таким образом, ни один человек не знает, что его деньги у вас.

В этой ситуации подлинно справедливый человек будет опечален и без колебаний расскажет обо всем семье и родственникам своего спутника и вернет им деньги.

Но может случиться и так, что хозяин подумает:

человек был всего лишь знакомым, и у него нет никого, с кем бы он был близок. Кроме того, раз никто не знал о том, что он передал мне деньги, едва ли в последующем кто-нибудь спросит о них. Сейчас я в затруднительном положении, и потому воспользоваться таким удобным случаем вряд ли будет предосудительно. Думать так, но потом все-таки устыдиться низости подобных мыслей и, испытав чувство отвращения к самому себе, в конце концов вернуть деньги — значит поступать по справедливости, сгорая от стыда.

Наконец, кто-то вернет деньги только в том случае, если один из родственников или слуг умершего знает об одолженных деньгах. Такой человек опасается, что о нем могут подумать или сказать в будущем. Это называется испытывать стыд перед лицом других и поступать в соответствии со справедливостью. Хотя можно выразить сомнение в том, как бы поступил такой человек, если бы о деньгах никто не знал, все-таки можно утверждать, что он понимает справедливость и действует в соответствии с ней.

Таким образом, осознание справедливости идет от чувства стыда и опасения, что близкие начнут презирать тебя. Опасение оказаться объектом презрения собственной семьи и слуг расширяется затем и на остальных людей, чьих усмешек и ненависти мы так же боимся. Когда следуешь справедливости и избегаешь несправедливости, твои поступки скоро войдут в привычку и впоследствии ты будешь невольно радоваться справедливости и презирать несправедливость.

То же касается и воинской доблести. На поле брани исполненный мужества воин пойдет вперед, невзирая на тучи стрел и пуль. Он не будет думать ни о чем, кроме верности и долга, и без колебаний отдаст свою жизнь. Когда подлинная доблесть проявлена, предназначение воина выполнено полностью и слова замирают на устах.

Но есть и такие, которые от страха приседают к земле и в ужасе думают, как выпутаться из столь опасного положения. Однако, они опасаются, что их товарищи увидят, как они остались сзади в тот момент, когда все пошли вперед, они боятся, что впоследствии им не будет прощения, и потому им ничего не остается, как собраться с духом и идти вперед вместе с храбрецами, о которых мы говорили выше. Подобные воины гораздо ниже тех, кто отважен и дерзок по своей природе. И даже если потом, много раз попадая в отчаянное положение, они постепенно привыкают, становятся сильными воинами и могут даже совершать героические поступки, они все равно уступают тем, кто рождены храбрецами.

Поэтому говорят, что для справедливости и мужества нет основы лучшей, чем чувство стыда. Но того, кто поступает несправедливо, невзирая на обвинения Других, или продолжает оставаться малодушным трусом, позволяя остальным вволю смеяться над его недостойным мужчины поведением, нельзя научить ничему. Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

6. Внутри — Путь, вовне — Закон

Постигать Путь Воина — это не что иное, как внутри приводить свой разум в соответствие Пути, а вовне — следовать Закону. Приводить собственный разум в соответствие Пути — значит понимать справедливость и неизменность Бусидо и ни на мгновение не склоняться к несправедливости и злу. Для этого следует брать пример с добродетельных и достойных людей, постигать сочинения и традиции мудрецов и внимательно изучать предания о тех, кто обрел Путь. Далее, существуют два Закона и четыре уровня. Два Закона — это Закон повседневной жизни и Закон схватки. В каждом из Законов по два уровня: в Законе повседневной жизни это Кодекс благородного мужа и Боевые искусства; а в Законе схватки — Методы ведения войны и Стратегия сражения.

Кодекс благородного мужа предписывает каждый день утром и вечером принимать ванну, мыть руки и ноги и содержать тело в чистоте. Каждое утро благородный муж должен забирать волосы и время от времени брить лоб. В любое время года он должен носить соответствующую одежду и никогда не расставаться с длинным и коротким мечом. Все это настолько очевидно, что нет необходимости и говорить, что благородный муж всегда, даже в холодную пору, носит на поясе веер. Принимая гостей, он ведет себя в соответствии с рангом гостя и никогда не произносит лишних слов. Даже принимая чашку с рисом или чаем он делает это в высшей степени почтительно и избегает пренебрежительной легкости. Если воин находится на службе, то когда бы у него ни появилось свободное время, он должен посвящать его чтению и письму, а не слоняться без дела. Кроме того, он должен помнить древние обычаи и традиции самурайских кланов. Приходит воин или уходит, сидит он или стоит, он должен держать себя так, чтобы его поступки и манеры соответствовали тому, чего ожидают от самурая.

Теперь о Боевых искусствах. Хотя в Кодексе благородного мужа ничего не упущено, следует помнить, что благородный муж — в первую очередь воин, а потому его основная цель — совершенствоваться в искусстве владения оружием. Искусство начинается с обнажения меча и узнавания того, что значит сражаться. Самурай должен любить и уметь владеть всеми боевыми искусствами, будь то метание копья, управление лошадью, стрельба из лука или мушкета. В каждом он обязан достичь мастерства.

Если самурай будет неустанно совершенствоваться и овладеет Кодексом благородного мужа и Боевыми искусствами, он сполна постигнет Закон повседневной жизни, и большинство людей будут считать его хорошим и полезным воином.

Но самурай — это также и тот, кто исполняет свой долг в годину смут и общественных потрясений. В та-‘ кие времена воин без церемоний облачается в доспехи и забывает Кодекс благородного мужа. Те, кого обычно называют «господин» и «хозяин», теперь зовутся «полководец» и «командующий», а самураи и высоких, и низких рангов зовутся «воинами» и «армией». И знатные, и низкие снимают официальные одежды, надевают доспехи, берут в руки флаги и вступают на землю врага. Различные правила и способы ведения боевых действий называются Методами войны, и их следует знать.

Наконец, есть Стратегия сражения. Когда враги и союзники встречаются на поле битвы, побеждает тот, кто с помощью Стратегии правильно оценил расположение своих войск и использовал свои сильные стороны, а проигрывает тот, кто не смог сделать этого. Стратегией сражения называются правила ведения боя и традиции, опирающиеся на опыт полководцев прошлого. Этим знанием не следует пренебрегать.

Воина, достигшего совершенства в постижении всех уровней Закона повседневной жизни и Закона схватки, можно считать великим самураем.

Если воин достиг высшей степени мастерства только в Законе повседневной жизни, а его знание двух уровней Закона схватки окажется слабым, он не сможет занять пост командующего, управлять людьми и вести их за собой.

Очень важно, чтобы самурай постигал не только Кодекс благородного мужа и Боевые искусства, но и совершенствовался в Методах ведения войны и Стратегии сражения. Он ни на минуту не должен забывать о своей главной цели —стать когда-нибудь несравненным воином.

Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

_cm__afro_samurai__ink_portrait__by_sprinklesprankles-d591k8h

7. Выбор лошади

В древности под словом «воин» подразумевали «лук и лошадь». В те времена и знатные, и низкие рангом достигали высот воинского искусства, упражняясь в стрельбе из лука и управлении конем. Ныне же воины упражняются во владении длинным мечом, копьем и езде на лошади, но, кроме того, есть еще стрельба из мушкета, иайдо и дзюдо. Очень важно, чтобы молодые самураи тренировались день и ночь и хорошо овладели всеми этими искусствами.

У меть править лошадью особенно необходимо воину низкого ранга. Он должен легко справляться с любой, даже если она непослушна или у нее есть какие-то недостатки. Ведь лошадей, которыми было бы легко править и которые при этом были бы еще красивы и статны, очень мало. Если же такие и попадаются, то их покупают знатные воины, а самураям низкого ранга нечего и мечтать заполучить их.

Если хорошо овладеть искусством верховой езды, то можно будет выбирать лошадь с какими-нибудь недостатками, плохим норовом или необъезженную, но при этом достаточно хорошую. Такую лошадь удастся купить за небольшие деньги.

В целом, только знатные и богатые самураи могут позволить себе при выборе лошади обращать внимание на ее окраску и кожу. Самураи же низкого ранга должны в первую очередь помнить о том, что им нужна хорошая лошадь. И не имеет значения, нравится им ее цвет или нет, есть ли у нее какие-либо метки на коже или нет, нравится она остальным или нет.

Много лет назад клану Мураками из Синею служил доблестный самурай по имени Гакугандзи. Под его началом было 300 всадников. Он сделал семейной традицией выбирать для себя и других вассалов клана тех лошадей, которых другие отвергли из-за каких-то внешних изъянов. Он не тратил время на тренировки на обычных беговых дорожках. С отрядом в 50-100 всадников он выходил в открытое поле за пределами замка, воины занимали построение в форме креста и мчались по полю. Гакугандзи вел их. Он считал хорошими наездниками тех, кто, казалось бы, уже упав с лошади, мог легко остаться в седле, а, крепко сидя в седле, мог легко соскользнуть на землю. Тех же, кто не умел так делать, он считал плохими воинами. Поэтому, в те дни даже вассалы Такэда Сингэна внимательно следили за своими противниками, подобными Гакугандзи. Это было большой похвалой его мастерству.

Самурай должен любить лошадей, однако делать это можно по-разному. Воины древности любили лошадей — считали их незаменимыми, ведь перед»сра-жением, облачившись в доспехи, взяв в руки знамена и оружие, они становились очень тяжелыми и не могли двигаться. Поэтому без лошадей они не могли совершать боевые маневры. Лошади заменяли им собственные ноги. На этих лошадях они мчались в бой, на этих лошадях они совершали величайшие подвиги и вели за собой остальных. Нередко случалось и так, что в сражении лошадь получала серьезные ранения и даже погибала. Поэтому воины прошлого относились к лошадям с состраданием и любовью, как к своим боевым помощникам, они никогда не забывали вычистить их и вытереть досуха, накормить и напоить.

Что же касается сегодняшних любителей лошадей, то девять из десяти будут искать по сходной цене какую-нибудь лошадь с плохим норовом, от которой устал хозяин,в надежде исправить ее привычки. Или же отыщут низкорослую лошадь где-нибудь в деревне и будут пытаться обучить ее. Они преследуют лишь одну цель — продать потом такую лошадь подороже, поэтому у них самих никогда не бывает хороших лошадей. Подобные люди ничем не отличаются от конюхов и торговцев лошадьми и не сравнятся даже с теми, кто вообще не любит лошадей.

Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

8. Самурай не имеет права сплетничать и дерзить

Самурай, находящийся на службе господину, не должен судачить о замеченных им ошибках и проступках товарищей. Ему не следует забывать, что сам он не является ни божеством, ни совершенномудрым, и за долгий период времени наверняка совершил не меньше ошибок и проступков.

Кто-то может подумать, что главные вассалы и старшие воины клана, те, кто стоят выше всех прочих самураев, должны быть в равной степени выдержанны и мудры в соответствии со своим положением и жалованьем, а если это не так, то их позволительно осуждать. Однако, по рассмотрении подобное едва ли можно счесть справедливым.

И вот почему. Людей, ставших главными вассалами сёгуш, управляющего всей страной, выбирали из многих местных даймё и владельцев крепостей и замков преимущественно на основе их личных качеств. Считалось, что раз все они уже достигли высокого положения, никто из них не лишен талантов. В свою очередь, даймё, управлявшие провинциями и уделами, видели, что в подчинявшихся им кланах очень немного самураев, которые бы по размерам содержания иродословной соответствовали бы уровню главных вассалов, и способности которых позволяли бы им занять высокие посты. Поэтому, поскольку отбирать людей только исходя из личных способностей было трудно, даимё назначали главными вассалами тех, кто имел высокие доходы и древнюю родословную. Даймё полагали, что со временем эти люди приобретут необходимый опыт, привыкнут к новым постам и смогут хорошо исполнять свои обязанности. Так все должности были заполнены.

Возможно, что некоторые из главных вассалов и старших кланов не соответствуют занимаемым постам. Однако, ошибочно полагать, будто каждый может в свою волю выискивать их недостатки, а затем судить, порицать или клеветать на этих людей.

Ведь люди подобны травам и деревьям, которые один год цветут и плодоносят, а на следующий год — нет. у образованных родителей могут быть дети, лишенные способностей. С другой стороны, некоторые дети превосходят своими талантами родителей. Так было с незапамятных времен.

Едва ли можно думать, что господин не замечает всех этих недостатков. Но он не забывает о заслугах поколений предков данного человека и проявленной ими верности и потому назначает его на высокий пост. Это, несомненно, оправданно и справедливо, и любой вассал должен быть благодарен господину.

Поэтому, даже если слышишь от главных вассалов или старших клана какую-нибудь глупость и полагаешь, что это нельзя оставить просто так, следует сдерживать свои побуждения и должным образом вести себя. Тем более не следует допускать ни единого слова обвинения в адрес господина, каким бы неразумным ни казалось то, что он говорит.

Главные вассалы и старшие клана говорят от имени господина, поэтому их слова нужно воспринимать как приказ самого господина. Между господином и его ^19 вассалами — пропасть, и потому следует облекать свои мысли в слова как можно более вежливо и тактично. Настоящий самурай всегда помнит, что говорить грубости тем, кто занимает высокие посты главных вассалов и старших клана, вне зависимости оттого, насколько ты можешь быть прав, значит проявлять вопиющую непочтительность к господину.

Чиновников, исполняющих различные обязанности, не всегда выбирают в зависимости от родословной и положения родителей. Нередко их отбирают из самураев клана, руководствуясь исключительно личными способностями и талантами. Однако, наряду с теми людьми, которыми господин доволен и которых он собирается постепенно приблизить к себе, могут быть выдвинуты и молодые незрелые люди. Они порой проявляют непонимание, беззаботность и отсутствие проницательности, но не следует осуждать, хулить, злословить или высмеивать их. Вне зависимости от природных способностей такого человека все его недостатки следует объяснить молодостью.

Те, кто занимают посты главных вассалов, старших клана и другие высшие должности, отдают приказания от имени господина, и потому плохо говорить о них — это все равно что клеветать на самого господина. Более того, может случиться так, что тебе понадобится помощь этих людей, и тогда ты волей-неволей вынужден будешь проявить сдержанность, упереться руками в пол, низко поклониться и смиренно попросить помочь. В таком случае разве не должен будешь ты позабыть о том, что прежде исподтишка клеветал и смеялся, и произнести слова, достойные самурая? Обо всем этом следует тщательно поразмыслить.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

9. Никогда не поворачивай ноги в сторону своего господина

Путь верности и сыновней почтительности свойственен не только самурайскому сословию. Среди крестьян, ремесленников и торговцев верность и сыновняя почтительность также присутствуют в отношениях хозяина и слуги, отца и сына.

Однако, для крестьян, ремесленников и торговцев правила этикета и манеры вторичны. Так, например, когда сын или слуга сидит рядом со своим отцом или хозяином, никто не обращает внимания на то, сидит ли он скрестив ноги, держит ли руки в карманах или говорит не опустив руки на пол. Достаточно того, что он не имеет недостойных помыслов и искренне уважает своего родителя или хозяина. Таков Путь верности и сыновней почтительности среди трех сословий.

В Бусидо верность и сыновняя почтительность не могут считаться исполненными полностью, если не соблюдается этикет, пусть даже они и сохраняются в сердце. Тому, кто хочет стать самураем, недопустимо вести себя грубо и пренебрежительно по отношению к родителям, а тем более — перед господином. Верность и сыновняя почтительность самурая должны быть непоколебимы. Он не может позволить себе ни малейшей грубости, даже если господин или родители не видят его.

Где бы ни останавливался самурай на ночлег и где бы он ни ложился спать, он ни на мгновение не должен обращать ног в сторону своего господина. Точно так же, когда он кладет на землю копье или алебарду, они не должны указывать острием в сторону господина.

Кроме того, если самурай лежит, и вдруг слышит разговор о делах своего господина или сам начинает рассуждать о них, он обязан немедленно сесть, а если он сидит развалясь — сразу же выпрямиться. Только такое поведение приличествует самураю. Но если человек вытягивает ноги в сторону своего господина, если он говорит о своем господине, развалясь на циновке, если он без должных церемоний принимает письмо, написанное родителями, если он читает письмо лежа или скрестив ноги, а потом отбрасывает его в угол или чистит им светильник— это значит, что он лишен прямоты и честности, чувства верности и сыновней почтительности и не достоин называться самураем. Такой человек не знает, что значит долг, ибо не различает себя и других.

Встречаясь с людьми из далеких мест или других кланов, такой человек запросто будет говорить им плохое про клан своего господина. Если совершенно незнакомый человек заведет с ним дружбу, он с радостью и без малейшего стеснения будет порочить и высмеивать своих родителей и родственников, клевеща на них. Рано или поздно господин или родители накажут его, или же он попадет в беду и примет смерть, недостойную имени самурая. И даже если он останется жив, жизнь его будет бесполезна и бессмысленна, и когда-нибудь его обязательно постигнет несчастье. И это справедливо.

В период Кэйтё (1596-1611) среди вассалов Фуку-сима Саэмон Тафу Масанори был отважный самурай по имени Кани Сайдзо. Он командовал пехотинцами, и в его обязанности входила защита ворот Куроганэ внутреннего замка Хиросима, что в Гэйсю. Он нес службу днем и ночью, но был уже стар, и потому иногда ложился вздремнуть. Однажды, когда он спал, к нему пришел паж господина Масанори и принес ему фазана. Он объяснил, что птицу во время охоты схватил ястреб самого господина, и вот теперь господин посылает добычу Сайдзо. Услышав его слова, Сайдзо вскочил, надел лежавшее рядом с ним хакама, повернулся лицом к замку и с должными церемониями принял подарок со словами благодарности господину. После чего набросился на пажа: «Негодный глупый мальчишка! Господин пожелал передать мне подарок. Как же ты посмел не объявить об этом должным образом и передать его мне, когда я лежал! Твое счастье, что ты еще мал, а то бы я задал тебе трепку!» Мальчик в испуге убежал и рассказал обо всем остальным пажам. Так история дошла до самого господина Масанори, который вызвал пажа и расспросил, как было дело. УС-лышав рассказ мальчика, Масанори произнес: «Ты нарушил этикет, и вполне понятно, что Сайдзо вышел из себя. Я желал бы, чтобы все самураи провинций Аки и Бинго были похожи на Сайдзо. Тогда не осталось бы ничего, чего они не смогли бы свершить».

Эти слова предназначены тем, кто хочет вступить на Путь Воина.

10. Думая о сражении, не позволяй себе расслабиться

Долг самурая, и знатного, и низкого ранга, состоит, в первую очередь, в том, чтобы сражаться на поле брани и строить укрепления. В эпоху Сражающихся Царств вся страна находилась в состоянии войны, сражения происходили днем и ночью, и у воина не было ни единого дня для передышки. Воины не только сражались, но и строили укрепления. И знатные, и низкие рангом самураи без устали сооружали крепости, копали рвы, устанавливали частоколы, боевые и пограничные заграждения. Они отдавали все свои силы.

Ныне, в мирное время, нет сражений и битв, и потому нет необходимости строить укрепления. Теперь самураям всех рангов предписано исполнять иные обязанности: нести охранение, быть рядом с господином, служить посыльным или даже просто находиться в каком-то определенном месте. Некоторые сомневаются, приличествует ли исполнение этих обязанностей настоящему самураю. Можно уверенно сказать, что такие люди понятия не имеют об основном долге самурая — сражаться на поле боя и строить укрепления. Они будут ворчать и жаловаться, когда сёгунат прикажет их господину помочь в строительстве укреплений, и господин попросит своих вассалов разделить с ним часть трат, причем даже если от них потребуют совсем небольшую сумму. Это происходит оттого, что такие люди не понимают, в чем состоит первейшая обязанность воина.

Более того, некоторые считают утомительным исполнение повседневных обязанностей сторожевого, слуги или посланника. Не будучи серьезно больными, они позволяют себе не ходить на службу и без зазрения совести просят других помочь им, не задумываясь о том, что тем самым доставляют им неудобства. Или же, скупясь на траты, необходимые во время путешествия, они прикидываются больными и перекладывают ответственность и расходы на других. Появившись же в конце концов на службе, они не обращают внимания на презрительные усмешки товарищей.

Кроме того, встречаются и такие, которые находясь на службе или имея поручение от господина, съездить в какое-то место неподалеку, не испытывая никакого стыда, в открытую жалуются своим товарищам на то, что их заставляют дважды отправляться в одно место или что на улице ветер и дождь. Подобные люди пренебрегают своим долгом, забывая о том, что самурай обязан отдавать службе все свои силы. Они — не что иное, как презренные лакеи и слуги в обличий самурая.

Как бы ни были трудны обязанности, следует ли их исполнять дома или сопровождая господина в поездке, в этом нет ничего особенного. Почему? Когда самураи, рожденные в эпоху Сражающихся Царств шли в битву, летнее солнце раскаляло их доспехи, зимние холодные ветры обжигали их кожу, казалось, все беды и напасти противостояли им. И они не могли ни уйти с поля боя, ни предотвратить жару и холод. Они спали на горных тропах, вместо тюфяков положив под голову доспехи. Их нещадно хлестали дожди и снега. Они ели лишь сухой рис и соленый суп, и при этом терпели невероятные трудности и лишения как на поле брани, так и при осаде и защите крепостей и замков. В сравнении со всем этим упомянутые выше обязанности воина в мирное время необычайно легки. Поэтому, как же сможет тот, кто с дрожью думает даже о своих отнюдь не непосильных повседневных обязанностях, вынести тяготы битвы или далекого похода? И разве подобного чувства не следует стыдиться, опасаясь презрения настоящих воинов?

Тот, кто родился в доме самурая, не должен расставаться со своими доспехами ни днем, ни ночью, он должен спать в горах, на равнинах и берегах рек. Однако и знатные, и низкие ранги, рожденные в мирное время, летом спят под защитой сеток от москитов, а зимой — под теплыми одеялами. И утром, и вечером они едят всего вдоволь и ведут беззаботную жизнь. Все это можно считать великим счастьем, и потому нет никаких оснований относиться к охране дома господина, сопровождению его во время путешествия или к исполнению обязанностей посланника как к чему-то трудному и обременительному.

Вот почему главный вассал клана Такэда Сингэ-на из Каи по имени Баба Мино-но Ками, великолепный лучник, повесил на стене своего дома следующие слова: «Все время жить на поле битвы». Говорят, что он следовал им каждый день.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

1137730-bigthumbnail

11. Пусть тебя не расслабляет продолжительная служба

С давних времен говорят «священнослужитель и самурай», и тот, кто желает понять, почему эти слова стоят рядом, увидит, что между ними есть сходство.

Простым дзэнским монахам дают титулы дзасу и сюсо точно так же, как простых самураев назначают на самые низкие посты. Продвигающиеся вверх по иерархической лестнице священнослужители получают титулы танрё и сэйдо точно так же, как самураи получают титулы мэцукэ, цукайяку, кумигасира и катигасира. Наконец, священнослужителя, носящего цветное одеяние, держащего символы той или иной школы и наставляющего множество монахов называют тёро или осе.Воина же, которому вверили знамена, боевой плащ и жезл командующего, который отдает приказ начать битву и управляет войсками, называют самураи дайсё, асигару дайсё или одним из шести бугё.

Таким образом, между организацией буддийских монахов и самураев есть сходство, вот почему мы и говорим «священнослужитель и самурай».

Если же речь идет о дисциплине обучения, то можно сказать, что уровень обучения воинов на порядок ниже, чем монахов.

Ведь у буддистов человек еще послушником покидает своего учителя, путешествует по разным храмам, встречается с учеными и знаменитыми настоятелями и усиленно занимается медитацией. Получая сан танрё, сэйдо, тёро и осе и даже становясь настоятелем главного храма школы, человек неустанно овладевает все новыми и новыми знаниями в ожидании своего ухода из этого мира. Вот подлинная дисциплина.

Хотелось бы, чтобы так же обстояло дело и с военным сословием. Однако же те, кто посвящают себя учению и еще не имеют ни постов, ни предписанных обязанностей, почти всегда или получают от родителей наследство, или становятся главами домов после того, как отец удаляется от дел. У них значительное содержание и они не нуждаются ни в одежде, ни в еде, ни в жилище. Еще в молодости они заводят семью и спят день и ночь. Если уж они даже не прилагают усилия к изучению боевых искусств — что является первейшим долгом самурая — то что уж говорить о тактике и стратегии, вещах куда более далеких. Так они скользят изо дня в день, из месяца в месяц. Месяцы обращаются в годы, и вот они уже лысеют и седеют и принимают вид почтенных старцев.

Когда такого человека назначают на какую-нибудь должность, даже на незначительный пост цукай-бан, он просто не знает, что делать. С помощью младших чиновников и подчиненных он кое-как справляется со своими обязанностями. Но если ему поручают какое-нибудь трудное дело, например, назначают посланником в отдаленную провинцию, он приходит в ужас и не в состоянии должным образом подготовиться к поездке. Благодаря своим подчиненным ему удается узнать существующие правила и раздобыть сведения о том, как это делалось в прошлом. В конечном счете ему, может быть, и удастся выполнить поручение, по счастливому стечению обстоятельств избежав беды. Однако подобное поведение нельзя назвать соответствующим духу Бусидо.

Обязанности воина ограничены; поэтому, если простой самурай еще не получил приказания от господина и ничем не занят, он должен размышлять о том, какого рода дело ему могут поручить и чего хотел бы господин. Самурай должен думать о том, как наилучшим образом выполнить то или иное дело. Если среди его родственников есть умудренные опытом люди, то, встречаясь с ними, он должен не болтать о пустяках, а настойчиво расспрашивать о том, с чем он может столкнуться в будущем, и запоминать все подробности. Если сохранились какие-либо древние записи о том, как надлежит исполнять то или иное поручение, самурай должен собрать их, прочитать и скопировать для себя, даже если в настоящий момент они кажутся ненужными.

Если самурай будет таким образом постигать сущность вещей, он всегда найдет правильное и наилучшее решение в любом деле, какое бы ему ни доверили.

Более того, в обычных условиях еще можно вести дела, будучи зависимым от советов младших чиновников и подчиненных и опираясь на их помощь. Но если случится что-нибудь неожиданное или нагрянет беда, опереться на помощь и руководство знающих людей окажется невозможно, и тогда, придется все решать самому.

Так, во время военного похода занимающий пост цукайбан должен оценивать количество участвующих в сражении войск, правильность боевого построения, сильные и уязвимые места замка, преимущества и неудобства местности и возможные перспективы победы. Так, с древности говорили, что пост гунси — очень трудный.

Что касается цукайяку, то многие ошибки являются большей частью следствием его собственной самонадеянности и неосмотрительности, даже если учесть, что разведка сообщила неверные сведения. Имеющие же ранг асигару и выше — те, кто обладают жезлом командующего, двигают огромными массами войск и управляют битвой — поистине занимают высокий пост. Великий древний закон войны гласит, что победители будут вселять ужас, а побежденные — дрожать от страха. Поэтому жизнь и смерть множества людей зависят от приказов командующего.

Понимать это и брать на себя обязанности командующего, самонадеянно поставив себя выше всех остальных самураев, — вот худшее из преступлений.

Это все равно как если бы дзэнский наставник вел себя как простой монах, пренебрегал бы Учением и, опираясь на помощь подчиненных по иерархии и щеголяя лысой головой, достиг бы поста тёро и осе, носил бы цветное одеяние, владел бы священными символами и наставлял бы множество монахов.

Мнимый наставник, занимающий высокий пост в буддийском мире и совершающий что-то из ряда вон выходящее, сразу же превратился бы в посмешище для учеников и опозорился бы, — а ведь он не приносит бед подчиненным.

Совсем иначе обстоит дело среди самураев: ведь дайсё, гасира и бугё, занимающие военные посты, равные по значимости осе, совершая ошибки в командевании войсками и исполнении маневров, подвергают риску жизни своих воинов и союзников и могут проиграть сражение. Приносимые ими беды поистине неисчислимы.

Все это необходимо хорошо понимать. И если человек хочет стать настоящим самураем, то даже будучи простым солдатом и еще не занимая должности, он должен в свободное время изучать не только боевые искусства, но и постигать стратегию и тактику, а также тайные принципы ведения войны. Он должен учиться и воспитывать себя так, чтобы быть в состоянии исполнить любые обязанности, даже обязанности командующего.

Эти слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

12. Как пользоваться властью господина

Говорят, что самурай, находящийся на службе, порой пользуется властью своего господина. Но бывает и так, что он ворует эту власть. Порой господин передает свою власть самураю. А иногда вассала вынуждают украсть власть у господина. Причины всему этому следующие.

Самураю могут поручить какое-то важное дело. Если он молод, имет низкий ранг или не пользуется уважением других вассалов, он не сможет выполнить возложенное на него дело, не взяв власть господина. Временно прикрыться именем господина, опереться на его влияние и силу и исполнить свой долг ради блага господина — вот что называется «воспользоваться властью господина».

Когда дело обстоит так и все те, кто причастен к нему, понимают это, а господину не нанесено никакого вреда, следует сразу же передать власть обратно господину и вернуться к исполнению своих прежних обязанностей, обладая той властью, которой данная должность наделяет человека.

Однако, случается и так: человек, объявляя, что уполномочен таким-то и таким-то господином, требует почтения не только от своих подчиненных, но и от самураев других кланов, наслаждается своей властью и становится жадным от осознания того, что обрел тайную силу, позволяющую повелевать людьми. Такой человек лишь пожинает плоды авторитета господина и потому «ворует власть господина».

Далее, бывают случаи, когда, в соответствии с ситуацией, господин намеренно передает свою власть кому-нибудь из вассалов, делая вассала более влиятельным и могущественным. Подобных примеров в истории немало: многие известныедаймё и мудрые полководцы поступали так. Мы назовем это «передачей власти господином».

Когда дело сделано и наказ господина исполнен, власть, которую передал господин, следует вернуть обратно. Но если господин настойчив или если он передал власть на долгое время, может случиться так, что вернуть власть становится трудно. В конце концов, власть переходит к вассалу. Об этом говорят: «вассал украл власть у господина». Когда происходит подобное, это не только величайший позор для господина, но и источник многих потерь и бед.

Во-первых, если вассалу передано слишком много власти, авторитет господина блекнет. Самураи низких рангов в конце концов решат, что все — включая дела самого господина — зависит от этого вассала и что они должны в первую очередь заручиться его поддержкой и разрешением. Но на небе не могут сиять два солнца, и потому подобное недопустимо.

Во-вторых, все самураи и младшие члены клана сочтут необходимым снискать расположение данного вассала и будут пренебрежительно относиться к делам господина. Тогда отношения между хозяином и слугой ослабнут, в клане не останется преданных и справедливых воинов, и если нагрянет беда, господину будет не на кого положиться.

В-третьих, не только самураи, занимающие незначительные должности, но и приближенные к господину и имеющие высокие посты станут бояться власти одного вассала и начнут лебезить перед ним. Даже зная о том, что то-то и то-то плохо для господина, они не осмелятся ничего сказать вслух и, сожалея об этом в глубине души, будут лишь шептаться со своими близкими друзьями и помощниками. Ни один из них не выступит и не объяснит господину, что данный вассал жаден, себялюбив, несправедлив и купается в роскоши. Тогда, если господин продолжает считать, что вассал все делает правильно, и не может оценить ситуацию, несчастье обрушится на него и все люди будут презирать его как человека, который не понимает людей и который не имеет права называтьсятосподи-ном или командующим. Более того, в своей надменности такой вассал не будет ни уважать мнения господина, ни учитывать того, что видят, слышат и думают его помощники. Он будет льстить нижестоящим и посылать подарки своим друзьям (за счет господина), а присылаемые в ответ дары сочтет своими. Он будет отправлять людям из других кланов и земель сакэ, рыбу, чай и пирожные «со стола господина». Он станет считать своей собственностью не только то, что принадлежит ему, но и то, что принадлежит господину. Благосостояние господина окажется подорванным, и он понесет потери.

Очень важно, чтобы самурай, понимающий все это, будучи замеченным и обласканным господином, оставался скромным и смирял свою гордыню, чтобы он не желал ничего, кроме утверждения славы и власти господина.

Древние говорили: «Верный вассал знает о существовании господина и забывает о существовании самого себя». Если при каких-то обстоятельствах случится так, что господин передает тебе свою власть, следует не пользоваться ею слишком долго и в должное время вернуть господину, дабы не заслужить прозвище вора, укравшего власть у господина. Это необходимо твердо запомнить.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

13. Умение и усердие

Господину служат три типа самураев. Это самураи преданные, самураи добросовестные и самураи преданные и добросовестные.

Преданный самурай по крайней мере один раз в своей жизни совершит то, что не под силу никому другому. Господин обратит внимание на его заслуги, да и верхи заметят его усердие. Тогда, даже если самурай плохо справляется со своими повседневными обязанностями, за особые достоинства его будут почитать как настоящего воина.

Добросовестный самурай едва ли способен на великий подвиг. Тем не менее, он всегда на стороне своего господина. Он не только днем и ночью прилежно исполняет возложенные на него обязанности, но с охотой и без малейшего пренебрежения исправляет ошибки и недостатки других. Он искренне и внимательно делает свое дело. Таков добросовестный воин.

Наконец, есть воины и преданные, и добросовестные одновременно. В глубине своего сердца такой самурай исполнен верности, а внешне он отдает все силы повседневным делам, подобно лошади, у которой два стремени. И хотя самураев, о которых мы говорили выше, отличающихся чем-то одним — либо преданностью, либо добросовестностью — нельзя назвать плохими, они не идут ни в какое сравнение с теми, кто соединяет в себе оба качества.

Постигший это и поступивший на службу господину должен ставить своей целью быть воином, соединяющим в себе и преданность, и добросовестность. Тот же, кто не смог стать ни одним из трех — бездельник в обличий самурая.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

14. Превосходить других

Человек, желающий стать самураем, вне зависимости от того, знатен он или нет, должен хорошо понимать смысл иероглифа «побеждать». Но иероглиф «побеждать» имеет также значение «превосходить». В любом случае, того, кто ни в чем не превосходит других, нельзя назвать настоящим воином.

Например, если человек долгие годы отдавал все силы постижению боевых искусств, то даже если он и не достиг высшего мастерства, он, несомненно, неплохо ими владеет, и потому можно сказать, что он превзошел других. С другой стороны, если кто-то на службе господину выделяется среди товарищей и хорошо исполняет свои обязанности, говорят, что в службе он превзошел остальных.

Прежде всего, нет ничего особенного и достойного восхищения в том, чтобы на поле битвы вместе со всеми думать о наступлении или непоколебимо стоять в строю рядом с другими. Но идти вперед одному, когда все считают это невозможным, или удерживать позиции одному, когда у остальных нет сил держаться — вот признак отважного воина, который превзошел других. Кроме того, следует хорошо понимать, что, не имея намерения превзойти остальных в любомделе, какое бы ты ни делал, ты едва ли сможешь достичь даже среднего уровня.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

15. Путь самурая — это смерть

Человек, который хочет стать самураем, вне зависимости от того, знатен он или нет, должен всегда помнить о том моменте, когда нить его судьбы прервется и он умрет. Как бы ни был человек умен и красноречив, если в последние мгновения жизни он так напуган, что теряет разум и бесславно встречает свою смерть, все его прежнее достойное поведение меркнет перед этим. Люди будут презирать такого человека, и это — величайший позор. Храбрость на поле битвы, воинские подвиги и увековечивание своего имени — все покоится на установленной прежде решимости погибнуть в сражении. Даже если удача отвернулась от тебя, ты потерпел поражение и вот-вот расстанешься с жизнью, четко и громко произнеси свое имя, улыбнись и без тени сомнения и страха склони голову. Вот подлинный Путь Воина. Если ты тяжело ранен и знаешь, что тебе не помогут никакие лекарства, спокойно скажи прощальные слова своим товарищам и подчиненным, невзирая на боль, и встреть смерть так, словно ты делаешь это каждый день. Вот подлинный Путь Воина.

Мы живем в мирное время. Тем не менее, когда самурай, заболевает и знает, что ему уже не оправиться, он должен — будь он стар или молод — исполниться такой же решимости и ничуть не жалеть об этом мире. Знатен он или нет, занимал он высокий пост или незначительный, если он чувствует, что дни его сочтены, и еще может говорить, он должен собрать своих подчиненных и сказать им так: «Долгие годы я пользовался необыкновенной милостью нашего господина. Я старался преданно служить ему и всегда помнил о долге. Но теперь я тяжело болен и едва ли смогу встать на ноги. Мне суждено умереть от болезни. Мне очень жаль, что я не смогу более быть полезным господину, но, увы, это неизбежно. Я благодарю господина за оказанные мне благодеяния и прошу после моей смерти сообщить об этом старшим вассалам и передать мою последнюю признательность господину».

И только затем он может решить свои личные дела. Ему следует позвать своих родственников, близких друзей и детей и сказать им, что воину не подобает умирать в постели после того, как он много лет пользовался добротой господина. Но иного в мирное время не дано. Обратившись к детям, он должен наказать им всегда быть готовыми служить своему господину и отдать за него жизнь.

Тогда, исполнившись самоотверженности, преданности и верности, они не будут пренебрежительны к Пути Долга. Самураю следует также своими последними словами строго предостеречь их: если они пойдут против последней воли отца и сойдут с пути верности и справедливости, даже с того света они будут прокляты. Китайский мудрец говорил: «Слова человека перед смертью полны добра».

Таков должен быть последний час воина. Если же человек не в силах смириться с тем, что безнадежно болен, если он всеми силами пытается оттянуть момент смерти, если он радуется, когда люди говорят, что его болезнь не тяжела, и горюет, когда говорят, что болезнь неизлечима, если он так напуган, что бормочет бесполезные молитвы и заклинания, если он не готов к смерти и ему нечего сказать перед кончиной — это значит, что человек умирает собачьей смертью, это значит, что он бесславно прожил последние часы жизни, которая дается ему только раз.

Такой человек забывает о смерти. Когда он слышит о том, как кто-то другой ушел из нашего мира, он считает это лишь небольшой неприятностью и пребывает в уверенности, что сам он будет жить вечно. Его же собственная смерть будет покрыта пятном позорной жадности и цепляния за существование.

Если живущий в мирное время человек тяжело заболел, никакие лекарства ему не помогли и его состояние ухудшается, но при этом он не имеет решимости умереть, то он просто трус. Как такой трус сможет смотреть в лицо врагу на поле боя? И даже если он будет думать только о том, как бы не показаться ничтожным, он не сумеет погибнуть достойно. Поэтому, для того, кто постиг Бусидо, смерть в постели — важнейшее событие в единственной данной нам жизни.

Сегодня самурай, вне зависимости от того, знатен он или нет, должен, несмотря на мирное время, служить господину и быть всегда готовым отдать за него жизнь. Так поступали наши предки, наши отцы, так же обязаны поступать и мы. Умирать в своей постели, получив за свою жизнь столько милостей от господина, при этом откладывать свои прощальные слова потомкам и не решаться высказать последние уверения в преданности своему господину и поблагодарить его за великую доброту — это не есть Бусидо. Только тот, кто не достоин носить имя самурая, потратит свои последние часы на то, чтобы собрать своих подчиненных и позаботиться о наследнике. Увы, подобное случается часто и заслуживает глубокого сожаления, ибо не соответствует правильному Пути.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

Черный-самурай

16. Ученость и изучение искусств могут принести большой вред

В Бусидо прежде всего ценятся сила и мужество. Но обладать одной лишь силой — значит походить на воина, вышедшего из деревни, и наружностью быть сродни крестьянину. Так быть не должно. Ученость, поэзия и чайная церемония не считаются боевыми искусствами, но все-таки желательно разбираться в них.

Во-первых, если самурай не учится, он не сможет читать древние книги. А тогда, как бы он ни был умен и каким бы богатым опытом ни обладал, ему будет трудно различать правильное и неправильное. Если самурай хорошо знает свою страну и другие земли, если он всегда учитывает время, место и свое положение, если он следует добру и решает свои дела соответственно, он сможет избежать вреда и потерь.

Однако, если самурай будет неправильно подходить к учению, совершит ошибки, он станет горделивым и надменным и будет презирать тех, кто неграмотен, даже если они храбрые и отважные воины. Далее, многие искренне и, следует признать, не без оснований полагают, что хорошо только китайское. Тем не менее, когда что-то восхваляют и не думают, полезно ли оно нашей стране и в наше время, это никуда не годится.

В истории Японии было много знатных и известных людей, обладавших глубокими познаниями и обширными талантами. Они внимательно изучали не только Китай, но и далекую Индию. Они посылали людей в эти страны. Но они также дополняли то, что видели и слышали, своим пониманием вещей. Шестьдесят шесть провинций Японии управлялись одним владыкой. Три священные драгоценности передавались строго по наследству, пять линий регентов были твердо установлены, а различия между знатными и простолюдинами были четко определены. Все это существует только в Японии. Они уделяли внимание самым разнообразным вещам: как выглядят мужчины и женщины, каковы их нравы, какую одежду они носят, как делается домашняя утварь и прочее. Они следовали иноземным обычаям, но вместе с тем меняли их, приспосабливая к облику нашей страны. Китайские и японские ритуалы существовали раздельно, и даже такому невежде, как я, понятно, что это соответствует вечному и неизменному Пути Богов.

Однако, нынешние молодые воины неправильно подходят к учению. Они полагают, что китайское лучше всего, и пренебрежительно относятся к обычаям Японии, их родины и земли их предков. Такие воины гораздо хуже тех, кто в своем невежестве искренне верят, что Бусидо заключается в одной лишь силе.

Далее. Стихосложение — давний обычай нашей страны, он распространился не только среди знати, но и среди самураев. И в древности, и сейчас есть немало знаменитых полководцев и отважных воинов, достигших совершенства на Пути Поэзии. Поэтому даже во ину низкого ранга желательно учиться складывать стихи и хотя бы время от времени составлять одно-два стихотворения.

Однако, здесь таится и опасность. Тот, кто слишком увлечется поэзией и будет считать ее высшим искусством, станет пренебрежительно относиться ко всем прочим занятиям. Он превратится в мягкого духом и телом человека, в изнеженного самурая, забывшего воинские обычаи. Особенно это касается столь модных в наши дни хайкаи. Самураи, любящие составлять хай-каи, даже в разговоре с другими воинами начинают умничать, играть словами и использовать разные остроты. В наше время людям это, быть может, и понравится, но настоящие самураи никогда не щеголяли остроумием и игрой слов ни в прошлом, ни в нынешнем. Об этом следует помнить.

Что касается чайной церемонии, то она еще со времен сёгуната в Киото стала развлечением воинского сословия. Даже если самурай сам не занимается этим искусством, может случиться так, что его пригласят участвовать в ней либо товарищи, либо даже знатные особы. Поэтому следует все-таки знать, как надлежит приближаться к чайному домику и входить в него, как брать в руки чайную утварь, наконец, как правильно пить чай. Для этого можно пригласить учителя и взять несколько уроков чайной церемонии. Богатство и изобилие мира остаются за стенами чайного домика; он должен быть местом уединения и покоя.

Поэтому, как бы ни был самурай богат или знатен, при постройке чайного домика необходимо следовать естественности. В саду нужно посадить деревья. В самом домике опоры должны быть из дерева, стропила — из бамбука, а крыша — покрыта соломой.

Стихотворение из 17 слогов.

Маленькие скамеечки следует закрыть грубыми шторками из ротанга. И калитка в саду, и дверь в домике должны выглядеть просто и безыскусно.

Такой же скромностью и неброскостью должна отличаться чайная утварь. О вульгарности и напыщенности мира лучше забыть и стремиться ее избегать. Искреннее наслаждение красотой тишины и покоя соответствует духу Бусидо и укрепляет его.

Поэтому даже для самурая низкого ранга не будет лишним построить рядом со своим жилищем чайный домик для совершения чайной церемонии. В домике всегда должны быть свиток с иероглифами, глиняный чайник и чашки.

К сожалению, люди по природе своей склонны терять покой, мечтая обладать какими-нибудь пустячными вещами. Если один человек видит у другого красивый чайник, свой глиняный тут же надоедает ему, и вот уже хочет иметь у себя только роскошную утварь. Воин низкого ранга обнаруживает, что достать хорошие и ценные вещи не так-то легко. И тогда в нем происходят перемены. Он начинает думать о том, как бы заполучить красивые вещи, учится разбираться в них и отдает все силы и время тому, чтобы приобрести понравившуюся ему утварь. Если он видит занимательную вещицу у другого, он может даже прямо сказать, что хочет иметь ее.

Такой человек начинает беспокоиться только о себе, о том, как бы получить выгоду и избежать потерь. Он становится похожим на презренного торговца и неизбежно утрачивает Бусидо. Чем уподобляться ему, уж лучше совсем ничего не знать о чайной церемонии и не уметь даже правильно взять чашку. По крайней мере, в таком случае не будет нанесено вреда Бусидо.

Эти слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

17. Не смешивай личные чувства с долгом

Среди многих сослуживцев самурая наверняка окажется человек, с которым этот самурай по какой-либо причине прервет отношения. Если же господин прикажет самураю выполнять какое-то поручение вместе с таким человеком, самурай должен сразу же прийти к нему и сообщить о полученном приказании. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы прежние холодные отношения хоть в какой-то степени повлияли на их совместную службу, ибо это принесет вред господину. Самурай должен сказать, что впредь ни один из них двоих не имеет права давать повода для размолвки, ибо ничто не должно мешать исполнению их обязанностей перед господином. Если данный человек находится в подчинении у самурая, последний не должен спрашивать его ни о чем. Оба они должны достичь со-. глашения и служить вместе до тех пор, пока, быть может на следующий день, одному из них не дадут другое поручение и отношения снова можно будет порвать. Вот как надлежит поступать воину.

Само собой разумеется, что те, кто служат вместе и не имели прежде причин для ненависти, должны быть дружественно настроены друг к другу. Люди склонны стремиться к власти. Поэтому, вместо того, чтобы повести себя зрело и помочь новому человеку свыкнуться со своими обязанностями, они находят удовольствие в выставлении его ошибок. Такое не соответствующее духу Бусидо поведение следует считать отвратительным и низким.

Воин, который опускается до этого, в военное время будет присваивать себе добытые в сражении его товарищами головы врагов и предавать своих союзников.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

18. Старые чиновники и белые одежды

Слова «чиновники, как и белое одеяние, хороши только поначалу» не столь уж глубоки, но, несомненно, имеют под собой основания.

Белая одежда кажется очень красивой, пока она новая. Но спустя какое-то время воротник и рукава пачкаются, и одежда становится серой и неприглядной.

Когда чиновника назначают на новое место, он еще неопытен, внимательно слушает приказания господина и тщательно относится к любому, даже самому пустячному делу. Он ответственно исполняет все свои обязанности и не решается пренебрегать ими. Поэтому, все, что бы он ни делал, он делает хорошо.

Но даже такой человек, которого все вассалы клана восхваляют как бескорыстного и честного, прослужив на одном месте долгое время и познав все тонкости, постепенно становится невнимательным и ленивым, каким он бы никогда не позволил себе быть прежде.

Только что назначенный чиновник следует установленным правилам, запрещающим принимать подарки и подношения, а если люди все-таки присылают их, он вежливо отправляет их обратно. Если же дело складывается так, что он просто обязан принять подарок, он на следующий же день обязательно посылает ответные дары.

И все-таки, даже тот, кто четко исполняет свои обязанности и тем заслуживает всеобщую благодарность, начинает утрачивать чувство меры еще прежде, чем кто-нибудь поймет, что происходит. Пусть понемногу, но жадность и алчность постепенно пожирают его. Он прекрасно знает, что принимать подарки запрещено, и потому не делает это в открытую. Но желание написано на его лице и подразумевается в словах, и людям не составит труда понять его мысли. Поэтому, с невинным видом они будут втайне устанавливать с ним связи, а в благодарность за недозволенную помощь будут разными путями посылать ему подарки. Вне зависимости от того, сколько он получает даров, такой человек вводит чиновников в заблуждение, оказывая ответные знаки внимания. Он становится пристрастным и забывает о справедливости.

Подобно тому, как темнеет белое платье, чиновник позорит свое имя. Но ведь одежду не выбрасывают, если она запачкалась. Почисти ее — и она вновь станет белой. Так и чиновник должен замечать, что его помыслы перестали быть чистыми и искренними. Исправься — и сможешь вновь обрести доброе имя.

Однако, одежда пачкается от пыли и грязи. Почисти ее щелоком — пятна исчезнут, а одежда обретет первоначальный вид. Что же касается человеческого сердца, то слишком много зол проникают в него и развращают его, поэтому невозможно вернуться к изначальной чистоте сердца и помыслов, лишь наведя внешний лоск. И если белое платье можно стирать один-два раза в год, то человеческое сердце следует очищать непрерывно, днем и ночью, сидя и лежа. Ведь даже, очищая свое сердце всякий раз, прежде чем совершить какой-нибудь поступок, все равно, как бы ты ни старался, ты не сможешь избавиться от пятен и недостатков и достичь идеала.

Для сведения пятен разного происхождения есть различные средства, и это касается не только одежды. Более того, говорят, что есть способы вывести абсолютно все пятна. Правила гласят, что для очищения сердца самурая существует три средства — это верность, справедливость и мужество. Так, как бы ни было полно неправедных побуждений твое сердце, верность очистит его. Точно так же твои помыслы может выправить и справедливость. Здесь есть еще одно таинство: если порок так прочно въелся в твой разум, что верность и справедливость не смогли совладать с ним, добавь чуточку мужества и напряги последние силы. И тогда ты увидишь, что стал совершенным.

Этот секрет очищения сердца воина передавался из уст в уста на протяжении многих поколений.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

19. Порядок семейных отношений

В нашем мире только крестьяне и горожане относятся к сыновьям своих старших и младших братьев, а также сестер, отданных замуж в другие семьи, одинаково, как к «племянникам». Но самурай не должен забывать о правилах наследования и нормах благопристойности. Вот чем он отличается от остальных трех сословий.

Например, сын старшего брата формально является лишь одним из племянников, но именно он — ле-гитимный наследник, именно ему суждено представлять основную ветвь семьи и продолжать дело отца и старшего брата. Если старший брат умрет, а его сын станет главой семьи, к нему следует относиться с той же почтительностью, что и к отцу или старшему брату. И это надлежит делать не из уважения к нему как к «племяннику», но из благоговейного отношения к памяти предков главной ветви семьи.

Что касается младших сыновей старшего брата, или сыновей младших братьев, то в отношениях с ними достаточно придерживаться обычных правил между дядей и племянником. Естественно, что в обращении с сыновьями сестер, также «племянниками», надлежит быть чуть более сдержанным и почтительным, вне зависимости от того, говоришь ли ты с ними или пишешь им. Ведь они принадлежат другой семье и носят новое имя.

Кроме того, следует помнить, что если твой племянник, младший брат или даже собственный сын отдан в другую семью*, ты больше не имеешь права относиться к нему как к родственнику. Например, в разговоре с ним нельзя использовать выражения, принятые при беседе в кругу семьи. Следует взять вежливо-почтительный тон, подобающий в общении с незнакомым человеком. Ведь если ты будешь продолжать обращаться к своему отданному в другую семью сыну или младшему брату в обычной манере, это вызовет негодование приемного отца, нового клана и всех вассалов. Они будут оскорблены и сочтут, что им лучше .вернуть приемного сына обратно. Однако если родственники приемного отца колеблются, если дела семьи в беспорядке, если нет наследника — отказаться от приемного сына не так-то просто. Подобное происходит достаточно часто.

Затем, может случиться так, что муж дочери, отданной в другую семью, умирает вскоре после рождения ребенка. Сын его должен стать наследником. Важно понимать, что в таком случае, ведя разговоры с родителями умершего отца, надлежит оставлять на их усмотрение разрешение восьми-девяти дел из десяти. Однако, если семья испытывает трудности еще с тех пор, как отец был жив, если ясно, что они лягут тяжким бременем на всех родственников, будет разумно вникнуть в причины бед и сделать все необходимое, чтобы помочь дочери. Если же после смерти главы семьи никаких трудностей не возникает, если семья достаточно богата и крепко стоит на ногах, ни в коем случае не следует вмешиваться в ее дела. В этом тоже заключается справедливость самурая.

Несомненно, что ты навлечешь на себя всеобщее осуждение, если, пока ребенок дочери мал, будешь вести с ней частные разговоры (действуя, в таком случае, как опекун).

Наконец, бывает и так, что главный дом или тот или иной род приходят в упадок и исчезают без следа. Самураю не подобает пренебрежительно относиться к оставшимся членам семьи. Наоборот, следует восстановить основную линию семьи и время от времени проявлять интерес и сочувствие к их трудностям.

Обращать внимание на обстоятельства, в которых находится человек, и, если он богат, почитать его, даже если он не заслуживает уважения, или, если он беден, презирать его, даже если он не совершил ничего постыдного — в природе крестьян и горожан. Справедливый самурай не может поступать так.

Эти слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

20. Не смей клеветать на прежнего господина

Самурай должен оставаться преданным клану господина на протяжении многих поколений. Однако, порой случается так, что он оставляет его. Он получает приглашение от другого господина и начинает служить ему. Если между самураем и прежним господином не возникало никаких трений, все происходит само собой. Если же есть какие-то вопросы, самурай обязан официально извиниться перед господином, прежде чем уйти. Вот как поступали в лучших военных кланах прошлого и нынешнего. Если, по тем или иным причинам, самурай становится вассалом другого господина, он постепенно знакомится с его младшими самураями. Встречаясь с ними и ведя с ними беседы, ни в коем случае нельзя говорить плохо о клане своего прежнего господина, даже в шутку. Твердо запомнить это правило — первейшая обязанность самурая.

Ибо мир велик, и тот, кто рожден в воинском доме, рано или поздно обретет благородную помощь и поддержку крупного или малого даймё в одной из четырех сторон нашей родины. Он будет жить в клане господина, получать от него милости, здесь будут воспитываться его дети, а сам он по прежде накопленной карме дает обет соблюдать правила отношений господина и слуги, пусть даже на короткое время.

Если самурай понимает это, он даже в шутку не будет бесчестить человека, на которого он смотрел как на господина хотя бы один день. Так могут поступать лишь презренные и ничтожные лакеи, которые с многозначительным видом рассказывают всем подряд то, что обычно скрыто от людей, клевещут и поносят своего прежнего господина. Даже если человек совершил преступление и публично наказан, не следует порочить его, если он был твоим господином. И даже если кто-то намеренно спрашивает тебя, пытаясь выведать что-нибудь о случившемся, настоящий самурай не должен ничего рассказывать о преступлении.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

21. Правила опекунства

В эпоху Сражающихся Царств многие самураи совершали великие подвиги в сражениях и погибали. Другие получали многочисленные раны и умирали, не в силах оправиться от них. Даймё и полководцы восхищались такими людьми и любили их. Они делали все, чтобы их сыновья, даже те, которым не исполнилось года, смогли, когда вырастут, унаследовать семьи отцов.

Если ребенок был еще слишком мал, чтобы участвовать в сражении, господин мог приказать одному из младших братьев погибшего отца, ронину, временно возглавить семью брата, распоряжаться его имуществом и выполнять обязанности опекуна до тех пор, пока ребенок не станет мужчиной. В те дни такого человека называли дзиндай, в наше же время его называют бандай.

Самурай, принимающий на себя роль опекуна, должен следовать существующим с древности правилам.

Так как речь идет о продолжении линии старшего брата, к ребенку подобает относиться как к своему собственному сыну (хотя на самом деле ребенок — племянник опекуна). К мальчику следует проявлять теплоту и любовь; ему необходимо дать хорошее воспитание. Кроме того, поскольку опекуну доверено распоряжаться имуществом старшего брата, надлежит собрать в одном месте не только доспехи, оружие и упряжи, но и домашнюю утварь и поручить кому-нибудь из членов семьи все тщательно пересчитать и записать.

Когда ребенку исполняется 15 лет, опекун должен представить господину документы и сообщить, что, поскольку через год ребенку будет 16, его пора начинать обучать воинскому делу. Ему также следует сказать что он, опекун, передает получаемое им содержание законному наследнику и что он надеется на верную и преданную службу господину молодого воина.

Господин может удовлетворить просьбу опекуна, но может и попросить его остаться опекуном в семье еще на два-три года, пока наследник не повзрослеет. Однако, опекун обязан отказаться от предложения господина, как бы тот его ни уговаривал. Когда господин даст свое согласие, опекун должен передать наследнику по описи все имущество, вплоть до последнего гвоздя. Причем это касается не только того богатства, которое он получил, вступая в права опекуна. Все то, что он приобрел за годы опекунства, должно быть записано и передано наследнику.

Может случиться так, что опекуну было поручено распоряжаться наследством в 500 коку. Если господин предложил передать сыну 300 коку, а 200 — взять опекуну в награду за годы его службы, то опекун должен сказать, что подобная щедрость не соответствует его заслугам, и, более того, может поставить дом брата в трудное положение. Он должен просить господина передать законному наследнику все содержание брата полностью, а ему разрешить снять с себя обязанности опекуна.

Вот какие должны быть намерения у самурая, называющего себя опекуном.

Подлинные обязанности опекуна — не в том, чтобы отказываться от передачи имущества наследнику, когда тот достиг возраста, позволяющего сражаться;

не в том, чтобы, даже передавая имущество старшего брата, что-то забирать себе; не в том, чтобы позволить дому разрушиться за время опекунства; не в том, чтобы платить по долгам и счетам, по которым не платил старший брат, и тем самым ставить племянника в трудное положение; наконец, не в том, чтобы жить за счет племянника и вымогать у него зерно и деньги. Запомни это.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

22. Даже если самурай не ест

Еще 50-60 лет назад многие ронины, жаждавшие возвыситься в этом мире, говорили: «У меня должно быть по крайней мере две лошади», что значит «я должен получать содержание свыше 500 коку’». Когда же они говорили что-нибудь типа: «Если бы я только мог иметь хотя бы одну тощую кобылу», они подразумевали: «Если бы я получал хотя бы 300 коку». Наконец, когда кто-то заявлял «если бы мне позволили иметь хотя бы ржавое копье», он имел в виду: «Если бы я мог иметь доход хотя бы в 100 коку».

До недавнего времени древние обычаи оставались неизменными, и самураи говорили подобным образом потому, что не хотели выражать в открытую, сколько они хотели бы получать за свою службу. «Даже не съев ничего, самурай пользуется зубочисткой», «даже умирая от голода ястреб, не притронется к зерну» — вот как говорили в то время. Молодые самураи не рассуждали о своей выгоде и невыгоде и не спорили о ценах. Когда они слышали разговоры о женщинах и непристойностях, они краснели от стыда. Мужчины, желавшие стать настоящими самураями, жаждали обрести дух древних воинов и хотели быть похожими на них. Они ни за что не согласились бы на все блага мира в обмен на гордость.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

23. Бережливость — необходимое качество воина

Очень важно, чтобы самурай, находящийся на службе у господина, был бережливым, вне зависимости от своего ранга, и не подрывал благосостояние семьи. Даже когда воин однажды потратит деньги на что-нибудь бесполезное и тем самым нанесет ущерб богатству семьи, если он быстро одумается и изменит свои привычки, сэкономит там и урежет свои расходы здесь, будет жить скромно и внимательно за всем следить, он сможет быстро исправить положение, если у него есть сбережения. Когда же человек низкого ранга подражает высшим, когда он тратит средства на бесполезные вещи и наносит урон своему имуществу, дела его постепенно придут в упадок, если у него нет сбережений. Тогда, как бы он ни старался экономить, в этом не будет проку. Со временем дело дойдет до того, что он не сможет двинуться ни вперед, ни назад. Это неизбежно. Кроме того, люди должны держать в тайне свое финансовое положение. С другой стороны, поступив на службу, человек обязан находиться на одном уровне с равными себе, и потому ему неизбежно придется нести расходы. И если окажется, что у него нет денег, он будет придумывать всякие уловки, говорить то, что не должен говорить и делать то, что не должен делать. Так самурай обретет дурную славу неискреннего и бесстыдного человека. Все это, а также возмутительные слухи и сплетни, происходит от того, что человек не умеет расходовать свои средства.Самурай низкого ранга должен с самого начала помнить об этом, жить в соответствии со своими доходами, не тратиться на бесполезные и красивые вещи и расходовать деньги только на необходимое. Таков путь бережливости.

Однако, нельзя забывать и о другой крайности. Когда люди высокого или низкого ранга думают только о бережливости, скупятся на любые расходы, экономят на всем и ценят лишь простоту, их благополучие вскоре увеличится. Чем больше у них будет денег, невиданных прежде, тем больше они будут радоваться их все возрастающему количеству, тем большую боль они будут испытывать, когда вынуждены будут расстаться с частью из них. Со временем они превратятся в жалких людей, забывших о долге и лишенных всякой благопристойности, думающих только о том, как бы накопить побольше.

Это называется скупостью. Если скуп крестьянин или торговец — это еще куда ни шло, но скупой и скаредный самурай бесполезен и достоин лишь презрения. Ведь насколько дороже денег та единственная жизнь, что есть у нас, и при этом как много в нашем мире гадких людей, пекущихся о деньгах больше, чем об исполнении долга. Разве они смогут пожертвовать своей жизнью во имя господина, как то предписывает кодекс самурая?

Вот в чем состоит подлинный смысл бережливости. Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

24. Великолепный вход и скромные жилые комнаты

В доме, данном господином самураю, внешние ворота, вход и зал для приема гостей должны быть пышно отделаны, хотя не следует забывать об их соответствии занимаемому хозяином положению. Ведь если дома самураев в замке или в его предместьях выглядят красиво, проходящий мимо незнакомец или чужеземец поймет, что земли господина процветают, а все вассалы довольны. Это будет на благо господина.

Не следует тратить много средств на обустройство женских покоев и детских комнат. Вполне достаточно довольствоваться их скромным убранством и заботиться только о том, чтобы не протекла крыша.

В эпоху Сражающихся Царств даже даймё, владельцы крупных замков, постоянно помнили о возможности осады. Поэтому существовали строгие правила:

чтобы дома были низкими, расстояние между стропилами — узкими, а расходы на строительство — незначительными. Что уж говорить о домах тех самураев, которые жили в предместьях, за пределами крепостных стен? В случае опасности они должны были сами сжечь свои дома или разрушить их, вот почему самураи в то время не строили прочных, основательных жилищ. О какой-нибудь наспех сооруженной постройке люди даже говорили, что они «подобна жилищам вокруг замка».

Помня об этом, едва ли можно посоветовать самураю, намеревающемуся следовать Пути Воина, даже в наше мирное время строить дом так, как он пожелает, набивать его всем, чем можно, и полагать, что он будет жить здесь вечно.

Кроме того, если вдруг случится пожар или какая-нибудь другая беда, самураю будет трудно сразу покинуть пепелище, и он вынужден будет построить временное маленькое жилище. Человека, который любит роскошь в доме и ради этого влезает в долги, нельзя назвать настоящим самураем.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

25. Иметь друзей — игроков нет необходимости

Самурай, находящийся на службе, должен и в обществе, и наедине встречаться только с теми своими товарищами, которые отважны, знают долг и берегут честь, обладают умом, мудростью и красноречием. Конечно, подобных людей единицы, но даже одного или двух таких самурев более чем достаточно для любого количества друзей. На них можно положиться в любой ситуации. В целом же воины не выбирают себе друзей. Способ, которым они заводят знакомства — встречаясь за едой и вином — нельзя назвать достойным.

Ведь для подлинной дружбы необходимы сердечная теплота и знание друг друга, кои можно обрести лишь по прошествии многих дней. Встречаться же время от времени в слишком вольной обстановке и говорить вещи типа: «О, это интересно» или: «Эй, приятель» не подобает должному духу отношений между воинами. Быть невежливым и неучтивым, валиться друг на друга и распевать по ночам песни из кукольных спектаклей — так вести себя самурай не имеет права. Очень часто, когда кто-то невзначай называет другого «приятель» или «дружище», возникает ссора. Отношения между людьми прерываются, и никто не в состоянии помирить их. В конце концов ни один не желает возобновлять дружбу.

Хотя внешне такие люди выглядят как самураи, сердца их ничем не отличаются от сердец нищих поденщиков. Не забывай об осмотрительности и чувстве стыда.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

26. Нельзя не знать историю клана

Самурай, находящийся на службе, должен хорошо знать о происхождении клана господина, о поколениях предков клана и об их родственных отношениях с господином. Он также обязан знать родословную знаменитых вассалов клана. И это касается не только тех, кто давно служит данному клану, но и тех, кто только что поступил на службу. Ведь может случиться так, что самурай будет беседовать с человеком из другого клана, и его вдруг спросят о клане его господина. И если выяснится, что он ничего об этом не знает и не разбирается в родословной клана, его сочтут недалеким и поверхностным, каким бы замечательным вассалом он ни казался прежде.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

27. Хвастуны, а не клеветники

Устные традиции самураев свидетельствуют, что в старину те, кто стремились стать настоящими воинами, никогда не говорили плохо о даймё и лекарях. Они прекрасно понимали: если не им самим, то кому-нибудь из их родственников вполне может случиться искать службы у этого господина. И тогда люди, слышавшие из уст человека порочащие господина слова, спросили бы: как же так, ваш родственник ищет помощи у господина, которого вы поносили? Их презрения было бы не избежать.

Кроме того, может произойти так, что лекарь, которого осуждал тот или иной человек, вылечил его тяжело больного друга или родственника. И тогда человеку пришлось бы идти к лекарю и вежливо и любезно благодарить его. Подобное бывает достаточно часто, и самураю надлежит помнить об этом.

Ведь тогда, он не совершит того, о чем впоследствии стал бы сожалеть. Однако, есть люди, не осознающие этого. Они поверхностно судят обо всем подряд, болтают о том, что взбредет им в голову и, ничуть не задумываясь о будущем, распространяют слухи о тех людях, о которых не имеют права говорить. Они даже вспоминают о плохих поступках людей, с которыми совершенно не знакомы. Такие люди слывут клеветниками и сплетниками, они напрочь лишены проницательности и понимания Бусидо, и конец их неминуем.

Ведь человек, узнавший, что кто-то другой о нем плохо говорит, сочтет несправедливость по отношению к себе следствием зависти, а того, кто за его спиной сеет клевету — недостойным имени самурая, низким и наглым человеком. Кроме того, какой бы «невинной болтовней» не представить эти слухи, бывают обстоятельства, когда их просто нельзя оставить без внимания. Ведь как ни стараешься забыть и отбросить в сторону подобное, память о несправедливости надолго въедается в сердце и вызывает желание отплатить злом за зло.

Самурай должен хорошо понимать, что порочить человека и распространять клевету способны только низкие людишки, недостойные даже осуждения и презрения. Здесь необходимо заметить, что хотя внешне хвастун и клеветник похожи, между ними на самом деле — большая разница.

Многие воины прошлого слыли великими хвастунами. Так, главные вассалы сёгуна. Мацудайра Кага-эмон и Окубо Хикодзаэмон очень любили похвалиться перед другими. И вообще, в те времена в кланах местных даимётрое из пятерых самураев считались хвастунами. Однако те, кто удостоился славы хвастунов, совершали беспримерные подвиги в битвах. Никто не мог сравниться с ними в Бусидо. Правда, они не отличались глубоким пониманием времени и были людьми упрямыми. Кроме того, зачастую им было просто не с кем поговорить. Хотя они слыли хорошими самураями, за свою службу они не получали ни земель, ни постов. Полагая это несправедливым, они становились предвзятыми в оценках и следовали неправильному пути, рассуждая обо всем подряд перед любым слушателем. Тем не менее, господин, старшие вассалы и главы кланов почитали таких людей как исключительных и смотрели на их выходки сквозь пальцы. Они становились все более и более самонадеянными, утрачивали всякую благопристойность и почтительность и говорили о хороших и плохих поступках других людей так, как им заблагорассудится. В молодости эти воины совершали подвиги, недоступные обычным людям. Они были уверены в своих силах, и поэтому кичились собственным геройством.

В наше мирное время человеку, каким бы отважным и храбрым он ни был рожден, негде проявить свои качества и заслужить славу. И вот люди, ни разу в жизни даже не надевавшие доспехов, сидят со своими друзьями и обсуждают, какие ошибки были допущены в клане господина. Они хулят вассалов кланов и чиновников, перемывают все косточки своим знакомым и считают себя очень умными, хотя на самом деле они глупцы. Они отличаются от хвастунов далекого прошлого как ночь ото дня, а белое — от черного. Их можно назвать лишь клеветниками и недоумками.

Мои слова предназначены тем, кто намеревается вступить на Путь Воина.

содержание

Tags: ,

2 573

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *